Некая королева, провожая мужа в далёкий поход, нашла в его вещах амулеты для воскрешения мёртвых.

- Любимый, ты же всегда говорил, что мёртвых воскрешать не должно!
- Я веду в поход многих людей, любимая! Я отвечаю за их жизни, за их доброе имя и за успех похода. Без меня они не смогут найти дорогу. В этом походе я не имею права умирать. Я говорил, что не должно поднимать из мёртвых других людей, но не себя самого. Я берегу эти амулеты для себя.

Королева не изменилась в лице. Она проводила мужа с должным почтением и нежно поцеловала его на прощание. В ту же ночь она тихо покинула замок, чтобы больше туда не вернуться.

И права была!

Current Music: Она же "Сказка о двух пачках аспирина" (с)

Некая республика пригласила в свою столицу купцов и правителей всех окрестных стран, чтобы произвести на гостей хорошее впечатление и потихоньку развеять слухи о воровстве и разгильдяйстве граждан этой республики, известном всему миру: ведь именно из-за этих слухов с республикой никто не хотел торговать.

Для дорогих гостей приготовили дорогие подарки. На случай дождя, которые не были в столице редкостью, для каждого из гостей приготовили зонтик.

Когда пошел дождь, все бросились за зонтиками, но зонтиков не обнаружили: их уже украли.

В комнату, где хранились подарки, вымокших до нитки гостей не впустила охрана: украсть конфеты и ликёры до прихода гостей охранники не успели; так что подарки спешно доворовывали во время дождя.

Впечатление получилось самое то.

Некая девочка, лучшая ученица своей школы, даже летом самостоятельно занимавшаяся по четыре часа в сутки, писала единый государственный экзамен по литературе. Её результат был признан одним из худших.

Для объективности ответы учащихся проверялись не людьми, а компьютером. Аппеляции по той части экзамена, которую проверял компьютер, не предусматривалось.

Большая часть ошибок девушки была "од многа уму":
Вопрос: "Укажите размер, которым было написано стихотворение Некрасова "Поэт и гражданин"?
Ответ девочки: "Четырёхстопный ямб".
Требуемый ответ: "Ямб".
Вердикт машины: "Ошибка".

Далее везде.
Тут дело даже не в людях.

Десять человек вышли к магистрату, встали на площади и заявили, что никуда не уйдут, пока не отпустят их друга, арестованного по ложному обвинению. Собравшиеся добавили, что не будут есть, а если их друга не отпустят - их смерть будет на совести городских властей.

Стража окружила их, но схватить не решалась: для этого не было повода. По законам этого города горожане имели право стоять на площади и голодать.

Через семь дней один из пришедших не смог держаться на ногах. Послали за врачом, врач осмотрел больного и сообщил: если немедленно не начать кормить и лечить пациента, тот умрёт. Пациент поблагодарил врача и сказал, что всё равно не примет пищи и останется на площади.

Через сутки пациент умер. В ту же минуту стража схватила всех остальных, которых теперь стало возможным обвинить в убийстве их товарища.

Таковы нравы людей.

Некой монахине, страдавшей галлюцинациями, явился её бог. Монахиня пожаловалась богу, что её видениям не верят, и посетовала на несовершенство мира, в котором она живёт.

"Хочешь, я создам для тебя другой мир? - предложил ей бог. - Мне это легко!"

Монахиня подумала, поблагодарила и - отказалась. Мир вокруг неё остался прежним, но она сама утешилась: когда ради тебя создают новые миры, это обычно приятно.

Верить ей всё равно не начали, но она прожила свою жизнь в радости и ни на минуту не пожалела о своём отказе.

Если у нас получилось иначе, прости.

Некий мастер не был уверен в себе и страдал перепадами настроения, легко переходя от безудержного веселья к беспричинной скорби. Люди не оценили его мастерство, а восхищения собратьев по цеху ему было мало. Он заболел нервным расстройством и начал медленно умирать, проклиная свою жизнь и своё пошлое время.

Больше всего его угнетала обыденность собственной смерти. Мастер хотел умереть красиво, но сил отправиться на войну или в чумной госпиталь у него уже не было; он умирал, как обычный буржуа. Перед смертью мастер кричал, что за ним приходил чёрт из ада, но в его время никто уже не верил в чертей. Мастер не сдавался и кричал, что его отравили, но врачи качали головой и, разумеется, не верили, поскольку тоже были мастерами в своём искусстве.

Прошло много лет. Один из его друзей или врагов (у мастеров это не так важно) дожил до старости. Только тогда ему пришлось понять, что чувствовал первый мастер, умиравший обыденной смертью. Только тогда второй мастер понял уныние своего собрата по цеху, мечтавшего о смерти героической (или, на худой конец, драматической), и пожалел, что не понял этого раньше. Только тогда второй мастер впервые упрекнул себя в насмешках над беспомощным предсмертным враньём первого.

Устроить себе яркую смерть у второго мастера тоже не было сил, однако он был и талантливее, и хитрее первого, а главное - был в душе игроком, для которого и жизнь, и собственное доброе имя - лишь материал для мастерства. А ещё он понимал, что даже если твоя мечта всё равно не сбудется, ты можешь одарить чудом другого человека с такой же мечтой...

На смертном одре второй мастер во всеуслышание объявил, что много лет назад отравил первого мастера.

Сначала никто не поверил. Многие сочли второго мастера умалишенным; но врачи освидетельствовали его и пришли к выводу, что второй мастер находится в трезвой памяти. Говорили, что он лжет, но не могли объяснить, к чему почтенному старику порочить своё доброе имя перед смертью. Расспрашивали его ровесников и очевидцев - и те припоминали, что первый мастер говорил что-то о яде.

Постепенно слухи и пересуды сделали своё дело: пять столиц ожидали, подтвердит ли второй мастер свои слова на исповеди. Второй мастер твёрдо заявил, что будет исповедоваться в отравлении своего собрата по цеху, что причиной преступления была зависть, а подтверждением злодейства - предсмертные слова первого мастера о том, что его отравили враги.

Чернь обладает длинным языком и короткой памятью. Нашлись клеветники, защитники, клеветники защитников и защитники клеветников. Никто из этих господ не вспомнил, что первый мастер проигрывал второму в искусстве и признании, зато каждый из этих господ счёл своим долгом пересказать пущенный слух два или три раза.

Второй мастер умер злодеем, но после его смерти первого мастера признали героем. Второй мастер солгал не лучше первого, но его ложь, сложенная с ложью первого мастера, принесла бессмертие им обоим.

Ложь двоих - это всегда правда.

До сих пор во всём мире рассказывают историю о двух мастерах: удачливом гении и невезучем завистнике. Их имена вошли в пословицу. Историю отравления воспели в сотнях стихов и пересказали в сотнях статей. Авторитет поэтов и критиков затмил память немногих современников, и заурядная смерть первого мастера волей второго превратилась в главную трагедию их эпохи.

Победили оба.

Посмертная слава героя и злодея - залог того, что хоть десять из тысячи любопытствующих обратит внимание не только на смерть первого и преступление второго, но и на их жизнь. Если повезёт, один из этих десяти уделит внимание не только их жизни, но и их мастерству.

Рано или поздно кто-нибудь наверняка прочитает партитуру музыки, которую писали оба мастера.

У некого бога был свой пророк. Этот бог дал своему пророку дар исцелять смертельно больных людей, чтобы тот ничем не уступал пророкам других богов.

Пророк обрадовался возможности помочь людям и заслужить их почтение. Он исцелил первого встречного, через месяц - другого безнадёжно больного, ещё через неделю - третьего...

Пророк был бы счастлив, что он могуч и полезен людям, если бы он не был участлив от рождения. Прирождённая же отзывчивость пророка заставила его спрашивать у людей о судьбе тех, кого он исцелил.

Вскоре пророк выяснил, что исцеленные им люди не живут долго: каждый из них умирал - не от прежней болезни, а от несчастных случаев - ровно в тот момент, когда пророк воскрешал следующего.

- Боже, - воззвал пророк, - зачем ты позоришь меня и себя?
- Я могу помочь тебе воскресить лишь одного человека, - ответил бог. - Таков предел твоего и моего могущества.
- Как же мне выбрать того одного, который достоин жить? - растерялся пророк. - Ведь мне жалко каждого из них.
- А как мужчины живут всю жизнь в браке с одной женщиной, хотя и нужны многим другим не меньше? - ответил бог.

Первый из новосибирских лордов перепробовал все возможные наркотики, проверяя их действие на себе и на своих людях, поскольку считал постижение наркотиков основным искусством своей жизни.

Второй лорд, из Петербурга, ни разу в жизни не пробовал ничего тяжелее чая, не курил, не пил даже вина, а за прикосновение к наркотикам разрывал знакомство даже с ближайшими друзьями.

"Вам не надо видеться, - сказал Второму Лорду его разведчик, побывавший в Новосибирске и сообщивший о существовании Первого Лорда. - Вы убьёте друг друга, и каждый из вас будет прав".

Тот же месяц. Летний вечер. Ботанический сад. Оба лорда стоят на очень узкой тропке, лицом к лицу. Не одни; за каждым - верные люди. Все при оружии. Всё равно рано или поздно встретились бы.

- Что ты думаешь о наркотиках? - спрашивает Первый Лорд Второго почти вместо приветствия.
- Я знаю, - отвечает Второй Лорд, - что это вещества, которые и так есть в теле человека: иначе бы они не имели эффекта. Они естественны, но тело вырабатывает их столько, сколько нужно нам; внесение их извне бесполезно и преступно, поскольку тело теряет возможность самоуправления.

Первый Лорд в изумлении шагнул вперёд и протянул руку.
- Как тебе, ни разу в жизни ничего не пробовавшему, удалось понять суть наркотиков, которую я исследовал всё свою жизнь на себе и на других, но понял лишь полгода назад?
- Я слышал от людей, которые исповедовались мне, две тысячи историй, и все они были плохие.

Все знали, что критяне - лжецы.
Некий человек поверил критянину.
Когда он рассказал об этом, не поверили ему самому.

Таковы нравы людей.

Некий король взял в плен двух лордов, выступивших против него с оружием в руках.
Первый поклялся собрать за себя выкуп, и король отпустил его под эту клятву.
Второй поклялся вернуться сразу же, как похоронит брата, павшего в той же битве, и король отпустил его под эту клятву.
Клятву оба выполнили.

Первый собрал выкуп за себя, но вместе с выкупом собрал и войско, о войске же уговора не было. Он пришел к королю и с выкупом, и с войском, и королю пришлось взять выкуп и вернуть его обратно.
Второй, обещавший вернуться после похорон брата, положил тело брата в фамильной крипте и официально не хоронил его до самой своей смерти, чтобы получить формальное право не возвращаться в плен.

Таковы нравы людей.